alex_k (alex_k) wrote,
alex_k
alex_k

Categories:

Джон Най о "протекционистской" Англии и "фритредерской" Франции. Выпуск 1

Несколько иллюстраций к тезисам профессора экономической истории Джона Ная из Университета Вашингтона в Сент-Луисе, пересказанных для читателей "Смартмани" юзером ksonin (Обсуждение у него в журнале)

Россию посетила очередная напасть звезда мировой экономической науки. В данном случае по ведомству экономической истории. Джон Най сделал карьеру, развенчивая "миф об английской свободе торговли". Репортаж с выступления в Москве опубликован в последнем номере "Смартмани" (Я даже ради этого купил бумажную версию.)

Статья состоит из таких вот заявлений:

"то, что Англия, родина современного либерального капитализма, проводила политику свободной торговли, - это неправда. Франция, где было куда меньше пафосных разговоров об экономическом либерализме, практиковала куда более свободную торговлю, чем ее северный сосед".

"И все же Англия, которая поначалу была глуха к советам Адама Смита, вошла в учебники экономической истории как защитница свободы торговли, а Франция, которая при Наполеоне III была, по сути, куда более либеральной, этой чести не удостоилась. Да, тарифы на ввозимые в Англию товары в первой половине XIX в. снижались. И все равно эффективная нагрузка была высока. Секрет в том, что в эпоху промышленной революции англичане снижали тарифы на те товары, по которым у них было сравнительное преимущество! Именно эти тарифы не ограничивали торговлю, а значит, эффект от их снижения был практически несущественным, ведь на этих рынках английские производители не опасались конкуренции. ... Англия же на голубом глазу снижала таможенные барьеры на свою основную экспортную продукцию - текстиль".

"Вычислительная модель общего равновесия - с помощью таких моделей сегодня оценивают последствия изменений таможенной или бюджетной политики - показывает, что, если бы в середине позапрошлого века англичане снизили тарифы на основные французские продукты даже в одностороннем порядке, обеим странам было бы в итоге лучше".


Мне захотелось проиллюстрировать выдвинутые тезисы. Тезисы принадлежат Наю, ksonin только донес их до читателя (известное дело - мопед не мой, я просто разместил объяву :) - шутка такой)


Выпуск 1. Метуэнский трактат


Пятнадцать лет архивных исследований коммерческой документации о вине в Бордо и Дижоне ... позволили Наю оценить изменения в винном балансе двух стран. - говорится в статье.

Результаты изысканий: в результате войн и протекционизма тонкие французские вина были вытеснены с английского рынка, простой люд приучился пить пиво, джин и виски, а французские вина стали уделом элиты., для которой и запретительно высокие тарифы были не страшны.

Позволю себе небольшую иллюстрацию в тему.

В одном из своих постов где-то пятилетней давности я приводил оценку этой ситуации, данную Ричардом Кобденом: Национальные привычки и протекционизм - 2 (См.: Бастиа Ф. Кобден и Лига: Движение за свободу торговли в Англии. Челябинск: Социум, 2002. С. 592-592. Это из речи Кобдена перед своими избирателями в 1861 г. Впервые на русском языке была напечатана в 1899 г.: Кобден Р. Ричард Кобден - Лига и борьба против хлебных законов. Речи Кобдена в парламенте и на митингах. - М.: Солдатенков, 1899. 314 с. (Библиотека экономистов. Вып. 10).])

В русской жизни тоже такое бывало (по воспоминаниям бабушки одного юзера): "Пристрастие русских к черному горькому шоколаду сформировалось на рубеже XIX-XX ст., когда сахар из-за протекционизма был дорог и народ в России пил час с сахаром "в приглядку", а какао-бобы дёшевы".

Кстати, обычай пить чай с сахаром вприкуску, распространенный в России в свое время, - оттуда же.

И вот еще "в ту же кассу" у bbb: Чай и сахар

При этом "страна" производила и экспортировала огромное количество сахара, русским сахаром кормили английских свиней, а один сахарозаводчик, построив в Краснодарском крае сахарный завод, через два года хвастал перед своими коллегами банкетным залом, стены которого были выложены золотыми рублями, положенными на ребро. [О сахарном идиотизме в Европе второй половины XIX в. и позиции Англии посреди всего этого маразма, см.: Сахарный демпинг в XIX в.]

Вернемся к репортажу юзера ksonin

Где-то в середине статьи рассказывается про последствия Метуэнского трактата - торгового договора, заключенного между Англией и Португалией в 1703 г. и денонсированный Англией в 1830 г.

Чтобы было понятнее, небольшая справка. Трактат включал в себя всего два условия: "Португалия обязывалась допускать привоз английских шерстяных изделий со взиманием таких же пошлин, какие существовали в ней до издания запрещения на эти ткани [а вовсе не беспошлинно, как, наверное, сегодня думает большинство экономических историков! - alex_k]; Англия же, со своей стороны, согласилась взимать с португальских вин две третьих пошлины, платимой французскими винами". [Б. Калиновский. О развитии и распространении идеи свободной торговли и о применении ее к положительным законодательствам в главных европейских государствах. СПб.: 1859. Гл. 2]

Най сообщает: "В XVII в. всего две страны, Франция и Испания, производили вино, которое можно было экспортировать. Поэтому, когда в 1689 г. англичане вступили в войны - сначала Девятилетнюю, потом за испанское наследство, - им, сражавшимся со странами-экспортерами, понадобился новый источник вина. Выход был найден: развивать винное производство в дружественной Португалии и предоставлять этому вину преимущества на собственном внутреннем рынке. Это при том, что португальские вина были гораздо хуже французских - в них приходилось добавлять спирт, чтобы они лучше хранились и были безопасны.".

Вот та же история в другом изложении: "В 1654 г. Кромвель заключил договор с Португалией (который действовал вплоть до 1810 г.); установлена была "великая хартия английских прав и привилегий в Португалии". Англичанам предоставлена торговля со всеми португальскими колониями, в том числе с Бразилией и Вест-Индией, на равных с португальцами основаниях. Португальцы обязаны пользоваться английскими судами для сношений с заокеанскими странами и не могут фрахтовать других судов, раз Англия в состоянии удовлетворить их требованиям. Наконец, установлена так называемая система наибольшего благоприятствования, однако односторонняя, в пользу одних лишь англичан. Именно, коль скоро Португалия предоставит какие-либо выгоды другим государствам, они тем самым распространяются и на Англию (в этом состоит принцип наибольшего благоприятствования). В дополнение к этому трактату в 1703 г. был заключен торговый договор между "светлейшей и могущественнейшей государыней Анной, королевой Великобритании, и светлейшим могущественнейшим Петром, королем Португалии", - известный Метуэнский договор, который обессмертил имя английского посланника, "превосходительного Джона Метуэна, эсквайра", отправленного в Португалию в качестве чрезвычайного посла для заключения этого договора. Метуэнским договором отменялось в пользу Англии запрещение привоза иностранных шерстяных изделий, которое было установлено в Португалии в 1684 г. Взамен этого допущения английских материй в Португалию англичане обязались установить преимущества для португальских вин, привозимых в Англию: они облагаются на 1/3 ниже того, что взимается в качестве пошлин с французских вин.
...В действительности, как можно усмотреть из приведенного выше договора 1654 г., этот трактат (а вовсе не Метуэнский) отдал Португалию во власть Англии, и уже под влиянием его Англия стала "владычицей морей, омывающих Пиренейский полуостров". Метуэнский договор изменил в этом отношении весьма мало. Португальский портвейн стал уже раньше национальным напитком англичан, под влиянием вражды к Франции, сокращавшей привоз французских вин. "Размер привоза португальских вин являлся показателем того, насколько вражда к французам в каждый данный момент выражалась в направленных против них мерах торговой политики" [Все сказанное выше относится к периоду до Метуэнского трактата. - alex_k]. Последние состояли прежде всего в дифференциальных (повышенных) пошлинах на французские вина, так что и до заключения договора португальские вина облагались обыкновенно на 1/3 и даже наполовину ниже французских. Договор, следовательно, закрепил лишь существовавший ранее обычай и создал лишь известное постоянство для португальского вывоза вина в Англию; устранялись прежние частые изменения и колебания, вызываемые политическими отношениями между Англией и Португалией, закреплялось на будущее время ее преимущество по сравнению с Францией. ... Но и Англия не добилась многого: Англия "одевала" Португалию и раньше; лишь в 1684 г. был запрещен привоз в Португалию иностранных материй. Но договором 1703 г. Португалия вовсе не обязалась снять это запрещение для одной лишь Англии; спустя несколько лет она без особого соглашения распространила эту меру и на голландцев и французов; был допущен привоз всякого сукна в Португалию независимо от его происхождения. Если Англия все же являлась главным поставщиком шерстяных тканей португальцам и находила там широкий рынок сбыта (туда направлялось около 1/3 части шерстяных тканей, производимых Англией), то это объяснялось дешевизной ее продукта по сравнению с голландскими и французскими изделиями. И для Англии важно было лишь установление раз навсегда свободы допущения ее сукна, которое не могло быть отменено, как для других стран, односторонним постановлением португальского короля. Метуэнский договор представляет собой, следовательно, одну из первых попыток уже в эпоху протекционизма установить известное постоянство в торговле, устранить частые колебания, создать постоянный рынок для важнейших объектов своего вывоза" [И. М. Кулишер. История экономического быта Западной Европы. Т. 2. Челябинск: Социум, 2004. С. 227-228.].

Что мы видим:

1) В 1689 г. Англии понадобился не "новый", а "старый" (!) источник вина;

2) "Выход" состоял не в мифическом "развитии" виноделия Португалии, а в возобновлении поставок (прерванных в 1684 г.);

3) Закрепив в договоре дифференциальные пошлины на вино против Франции (а не в пользу Португалии!), Англия не получила никаких преференций на португальском рынке: спустя несколько лет она конкурировала со всеми другими поставщиками шерстяного сукна на равных условиях, поскольку со стороны Португалии никаких преференций в отношении Англии не было. Англия просто гарантировала доступ своего сукна на португальский рынок.

Но при этом Англия поставила на кон собственный экспорт:

вот формулировки из договора: королева Великобритании обязуется "никогда - будет ли мир или война между королевством британским и французским - за португальские вина не требовать под именем пошлины или налога или под каким бы то ни было другим титулом, прямо или косвенно, более, чем потребуют с такого же количества или меры французского вина, с вычетом или скидкой третьей части пошлины или налога". В случае же если бы эта скидка была изменена или уменьшена, "то Его Священное Величество король Португалии вправе снова запретить сукна и прочие британские шерстяные мануфактуры" [И. М. Кулишер. Основные вопросы международной торговой политики. Челябинск: Социум, 2002. С. 319.]

Т.е. если бы Англия выровняла пошлины на вино на своем рынке для всех стран, то Португалия имела бы право "запретить сукна и прочие британские шерстяные мануфактуры". Англия обменяла выгодные для Португалии дифференциальные пошлины на возможное выдворение своих товаров с экспортного рынка. (кстати, как это выглядит с точки зрения теории игр? В рамках какой модели теории игр надо исследовать логику англичан?)

Понятно, что выравнивание Англией пошлин на вино было равносильно вытеснению португальских вин с английского рынка, а качество и дешевизна английского сукна позволяла бы ему доминировать на португальском рынке. Но в данном случае, по-моему, речь идет об обмене качественного товара на всякую дрянь. Не в пользу Англии.

По-моему, англичане здесь, как говорится, сами себе злобные буратино.

Продолжение, надеюсь, следует (по мере выкраивания свободного времени)....
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments